Сон Цзяо

Готовится к изданию новая книга Дугласа Хардинга "Быть и не быть: таков ответ". Поступление в продажу планируется к началу 2007 года. Публикуем одну из глав данной книги.

Сон Цзяо

Здесь форма – это пустота, и пустота – это форма.
Здесь нет ни глаза, ни уха, ни носа, ни языка.
Здесь нет ни рождения, ни тленности, ни смерти.
Поэтому Бодхисаттва прекращает трепетать,
Ибо что же может пойти не так?
Унесен, унесен за пределы, к другому берегу!
Сжатый вариант Сутры Сердца


Цзяо позволил себе широкую, удовлетворенную улыбку.
- Сегодня, - объявил он своим собратьям-монахам, - день, отмеченный для меня красным в календаре. Я только что завершил десятитысячное прочтение драгоценной Сутры Сердца, которая, разумеется, есть квинтэссенция махаяны и учения Благословенного».
После того как каждый монах почтительно выразил свои поздравления, послушник Цзун приблизился к Цзяо и, со многими поклонами, попросил разъяснить ему значение Сутры Сердца.
Захваченный врасплох такой странной просьбой, Цзяо даже не сразу смог подобрать слова. Но после долгого молчания он ответил:
- Это очень и очень древний и священный и могущественный текст. Настолько мощный, что чтение его в правильной позе в течение многих лет должно принести благотворные плоды, большей частью скрытые. Так, каждую заслугу, которая может выпасть мне на долю, я посвящаю всем чувствующим существам. Но, разумеется, хотя ты только и начинающий, ты должен знать, что этот Текст такой священный и такой глубокий, что его читают ежедневно во всех махаянских монастырях.
- Я понял, преподобный, - ответил молодой послушник, возобновляя свои поклоны, - эта Сутра такая священная, что ее можно только читать, но ни в коем случае не понимать.
- Пол в зале для медитаций необходимо хорошенько вымести, - резко ответил Чиао. Он был расстроен, и больше всего от того, что не понимал, почему. Расстроен отчасти оттого, что позволил простому послушнику испортить то, что обещало быть особенным и счастливым днем.
Той ночью он видел сон.
Появилась перед ним возвышающаяся, золотая форма Будды, излучающая свет и сострадательно улыбающаяся.
- Что я могу сделать для тебя? – спросил он голосом, подобным чистой музыке.
- Десять тысяч раз, о Святейший, я прочитал твои драгоценные слова, говорящие о том, что форма – это пустота. Десять тысяч раз! Но формы, с которыми этот презренный монах сталкивается, полны. Кора со всех сторон покрывает твердую древесину, идущую прямо до сердцевины дерева. Расколотые камни остаются только камнями. Раненные люди совершенно очевидно сделаны из плоти и крови. Даже пустые горшки полоны до краев воздухом.
- Я прекрасно понимаю твою проблему, - ответил Будда. – И вот что я буду счастлив сделать, чтобы помочь тебе. Я обеспечу тебя твоим собственным образчиком формы, которая очевидно пуста. Ты сможешь рассматривать этот образчик как истинный пример форм, кажущихся полными, также как их внутреннюю историю. Ты хотел бы этого?
- Я был бы бесконечно благодарен Святейшему.
- Сказано - сделано! Ты с этого момента снабжен твоим собственным свертком с Формой-которая-пуста. И даже более того, ты всегда будешь иметь ее под рукой, готовой для мгновенного осмотра. Ты всегда сможешь увидеть, с совершенной ясностью, ее совершенную пустоту.
- Моя благодарность безгранична, - ответил Цзяо.
- Но, - засомневался он, – если это пустота, как же я узнаю, что она вообще там есть? Не будет ли она совершенно неуловимой?
- Твое затруднение предвосхищено. У тебя будет множество ключей к разгадке о присутствии Формы, - ключей, которые, тем не менее, не заслонят ни малейшим облаком ее прозрачность. Ты, например, будешь способен прикасаться к ней. На самом деле ощупывать ее пальцами всю полностью сколько твоей душе угодно.
- Мне только хотелось бы знать, - ответил монах очень нервно, - не будет ли это удивительное сочетание невидимости и осязаемости порой немного неудобным. Не буду ли я постоянно натыкаться на это? Прости мне эти глупые вопросы, Святейший!
- Нет, вовсе не глупые! Я все устроил так, что она будет следовать за тобой как самый преданный и самоотверженный из слуг. На самом деле будет физически прикреплена к тебе. Ты всегда сможешь легко обнаружить ее простым протягиванием руки, и все же она никогда не будет загораживать тебе путь, куда бы ты ни пошел – за исключением, может быть, только низких дверей.
- Хвала Благородному! Поистине многогранное чудо! Это ничего страшного, если я буду немного смешным, расхаживая с моим особенным куском Ничто, ощупывая его время от времени, чтобы убедиться, что он еще здесь. Подобно беспокойному египетскому скоробею с его драгоценным комочком навоза.
- В стране безумцев здоровый человек – смешон. Но не беспокойся. Люди ничего не заметят. Есть ли еще что-нибудь, что я мог бы сделать для тебя в этот знаменательный день?
- Что ж, я хотел узнать еще кое-что. В священной Сутре ты не только учишь тому, что форма – это пустота, но также и тому, что пустота есть форма. Но как может мой образчик Пустоты быть чем-то или содержать что-либо, не прекращая при этом оставаться пустым? Этот глупый монах сбит с толку.
- Только испытай это, Цзяо, и ты обнаружишь, что все это имеет смысл. Просто сейчас это может звучать для тебя как нечто невозможное, но я обещаю, что ты будешь способен ясно видеть, что твоя собственная абсолютно незапятнанная Пустота содержит бесчисленные формы. Или, скорее, что она и есть эти формы, бесконечные по числу, размаху и разнообразию. Твой собственный личный сверток пустоты, хотя он и достаточно маленький, чтобы ты мог пощупать его руками, будет явно заполнен до краев пестрым, красочным, гигантским, шумным миром. И, следовательно, таким же большим, как тот мир, если не больше.
- Я не могу в достаточной степени отблагодарить Святейшего за эти совершенно невозможные чудеса. Добавление к ним – еще более невозможное чудо: здесь (как ты продолжаешь говорить в Священной Сутре) нет ни глаза, ни уха, ни языка, ни носа. Я, со своей стороны, живу в иллюзии, что я их имею, в более или менее рабочем состоянии.
- Я уже подготовил их немедленную ампутацию, - ответил Будда довольно небрежно.
- О, нет! – едва выдохнул Цзяо.
- Довольно безболезненную, разумеется, - добавил Будда успокаивающе. – И даже более того, я думаю, ты обнаружишь, что твое зрение, слух, вкус и обоняние будут острее благодаря этой операции.
- Сострадательный уже одарил этого недостойного монаха слишком многими прекрасными дарами. Но все же остается еще одно серьезное затруднение. Священная Сутра отрицает, что есть хоть какая-то тленность или смерть. Но я заметил, более с тревогой, чем с удивлением, что я, на самом деле, сделан из весьма бренного материала.
- Этому затруднению уже уделено внимание. С этого момента только от тебя зависит увидеть, что на самом деле ты состоишь из совершенно удивительной субстанции, которая никогда не сможет измениться. И под тобой я понимаю то, что находится прямо там, где ты находишься прямо сейчас, то, из чего ты происходишь. Очищенное ото всех отличительных характеристик, оно совершенно очевидно никогда не будет страдать ни от малейшей раны, ни от порчи, не говоря уже о том, чтобы умереть.
- Прости меня, о Святейший, за сомнение в том, что я смогу начать жить этой удивительной новой жизнью здесь на штормовом берегу Сансары, со всеми его иллюзиями, болью и грязью, так далеко от далекого берега Нирваны. Увы, меня уверили, что путешествие к благословенной гавани – долгое, опасное и трудное, и (несмотря на все изнеможительные труды) невозможное для меня в этой жизни, до тех пор… до тех пор...
Будда улыбнулся.
- Хорошо, - сказал он голосом, полным чистейшего сострадания, - ты на том берегу! Унесен, унесен, унесен прямо туда! Или даже, принесен, принесен прямо туда. Ты упрочен на этом безмятежном берегу навсегда, навсегда, и суматоха Сансары вон там, она кажется такой близкой, но на самом деле миллионы, миллионы миль отсюда, далеко за океаном. Подойдет? Это все?
- Это все, чего я хочу, это все, чего кто-либо когда-либо мог пожелать, - прошептал Цзяо, совершая простирания снова и снова. И добавляя, почти неслышно, прижимаясь лбом к земле, - Святейший, конечно, удостоит без промедления этого простого монаха тем, что им милосердно обещано.
- Сразу же после пробуждения все, что я обещал тебе, будет твоим при определенных условиях. Ты должен действительно захотеть этого, и ты должен впустить это, открыть себя этому, действительно посмотреть на это и смотреть из этого, вместо того, чтобы думать об этом, верить в это и читать это. В действительности, это твое в любом случае, безоговорочно, выберешь ли ты впустить это или нет.
На следующее утро Цзяо пересказал сон своему молодому другу.
- Это был потрясающий опыт, пока он длился, - сказал он очень печально, - как жаль, что это был только сон, и ни слова из него не осуществилось. Я полагаю, что никто не может ожидать осуществления обещаний Будды из сна в этом бодрствующем мире. Но они были такими определенными, в них совсем не было никаких «если» и никаких «но». И он не мог бы выглядеть более великолепно, более прекрасно.
- Я так понимаю, Святейший упомянул о том, - ответил послушник, - что Вы должны действительно захотеть эти безграничные блага, и затем быть достаточно смиренным, чтобы принять их такими, какими они даны.
- Разумеется, я действительно хочу их, и ты должен знать, насколько я смиренен.
Цзун многократно поклонился.
- Тогда, может быть, Вы уже имеете их все, но только не замечаете, - сказал он.
- Что за дикая чушь, - резко ответил Цзяо, готовясь читать Сутру Сердца в десять тысяч первый раз.

Об авторе: Дуглас Хардинг